Истоки вдохновения

Когда рождаются стихи?

Стихи рождаются тогда,
Когда Душа молчать не может.
Когда и радость и беда
Тебя отчаянно тревожит.

И ты ― хоть утро или ночь ―
Спешишь запечатлеть волненье,
Чтобы Душе своей помочь
И написать стихотворенье.

И Это рифмы торжество
Как избавление от груза,
Для нас, по сути, ― божество,
Которое зовём мы ― Муза!

16.11.2025 г.

ххх

Она прошла, как свежий ветер,
Что дует с луговых полей,
И я в глазах её заметил
Фиалки, неба голубей.

И губ моих едва коснулся
Духов воздушный поцелуй,
И я вослед ей обернулся,
Ловя поток любовных струй.

Земли едва, едва касалась
Её воздушная стопа,
А в голове моей писалась,
Любовной лирики строка.

27.04.2026 г.

Муза

Ко мне явилась Муза в поздний час,
Что послана была самой судьбою.
Читал я на страницах нежных глаз:
«Оставь дела, чудак, побудь со мною.

Окончен день, и солнышко давно
За горизонт куда-то укатилось,
И серых буден чёрно-белое кино
Прошло, промчалось и уже забылось.

Взгляни вокруг ― весь мир неповторим
И счастье наполняет каждый дом.
Давай-ка мы с тобой ― поговорим,
О чём-нибудь хорошем, дорогом...»

Я тупо над бумагами корпел,
Напоминая рыцаря скупого,
Не догадался или не успел
Сказать той Музе ласковое слово.

Она ушла, растаяв в тишине,
И больше я её уже не видел,
Лишь только голос раздавался в вышине:
«За что, сухарь, ты женщину обидел?!»

22 июня 2003 г.

К Музе

Как часто мне
      изменчивая Муза,
лукаво поманив,
      вдруг исчезала прочь.
Под тяжестью
      стихов строптивых груза
я проводил
      томительную ночь.
Смеялись надо мною
      и ямбы и хореи,
и рифма лживая
     ложилась невпопад,
и поисков моих
    лукавые аллеи,
вели меня
    в ещё незрелый сад.
Но опытом чужим
    немало вдохновлённый,
на поиски Тебя
    я тратил много сил.
Как юноша,
    в наставницу влюблённый,
Тебя, о Муза!
    я навеки полюбил.

29.08.2025 г.

Поэт о поэтах. Тост

«Друзья! Мы в силах угадать,
Как слово наше отзовётся!¹
Покуда сердце наше бьётся,
Поэтам будет что сказать!
Я не о тех, что ради славы,
Локтями пробивая путь,
Зад опостылевшей державы,
Стремятся вовремя лизнуть.
Я о других ― простых и честных,
Что воли сильных вопреки,
Порой при жизни неизвестных,
Свои печатают стихи.

Наш мир, увы! несовершенный
В своей юдоли непростой;
Не часто голос вдохновенный
Звучит над бренной суетой.
Нередко проходимцы и тираны
Поэтам закрывают рот;
Через интриги и обманы
Тернистая дорога их ведёт.
Они, как факелы, горят,
Собой не дорожа,
Босыми душами стоят
На острие ножа.

Поэт ― как ноющая рана,
Что болью общества живёт,
И в век свой краткий неустанно
Он к правде-матушке зовёт.
Его божественная лира,
Покорности взрывая сон,
Как всенародная секира,
Тиранов разрубает трон.

Их век трагичен и недолог ―
Пророки долго не живут:
И множат годы мартиролог ―
Тех, что на небе звезды ждут.
Порой убитых на дуэли
Или в подвалах ГубЧеКа:
Тех, что душой кривить не смели,
Оставшись молодыми на века.

Я за поэтов предлагаю тост,
За тех, что Истине служили,
За тех, что среди бурь и гроз
Своё призванье не забыли!»

…Поэт замолк, держа стакан в руке,
Которая слегка дрожала,
А по его обветренной щеке
Слеза солёная бежала.

07.05.2025 г.

¹ Тютчев Ф. И. «Нам не дано предугадать…»

Стихоплёт

Строптивый стих, как зверь страшенный,
Горбатясь, бьётся под рукой.
Мой стиль, увы, несовершенный,
Но я ж не Пушкин, я другой…
Н. Рубцов. Мой чинный двор зажат в заборы…

Мой стих, увы, несовершенный,
Ведь я не Пушкин, не Рубцов
И не заморский «дивный гений» ―
Я стихоплёт в краю отцов.

Под их Парнаса мощной сенью,
На том же русском берегу,
Я бледной, незаметной тенью
Пою и плачу, ― как могу.

Я скромный, тихий стихоплёт ―
Чудак с ранимою душою.
И мой лирический полёт,
Как ворон, кружит надо мною.

Я для себя ― профан, и гений,
И горечь неумелых проб,
Фанат ушедших поколений ―
Несостоявшийся Эзоп.

В моих бесхитростных стихах
Сошлись и истины, и бредни,
Грехи земные, божий страх,
Молитвы, нужные к обедне.

Мой стих, увы, косноязычный,
Ведь я не Пушкин, не Рубцов.
Я стихоплёт вполне обычный ―
Наследник дедов и отцов.

В ред. 07.11.2025 г.

Лира

Из чистого звука,
что в сердце звучит,
любовь и разлука
на волю струит.

Она соловьиною трелью
ночами звучит под луной,
и в поле пастушьей свирелью,
на зорьке зовёт за собой.

Она очищает,
она ― ворожит,
слезой застывает,
в ресницах дрожит.

И меркнут потери,
и хочется жить,
в хорошее верить
и с Лирой дружить.

27.11.2025 г.

Вдохновенье

Когда в душе, как гимн, звучит
      ночная Лира
и я готов в себя вместить
      все краски Мира;
когда в моём саду поёт
      ночная птица
и сердце просится в полёт ―
      готовое разбиться;
а с горних сумрачных вершин
      я слышу пенье ―
ко мне без видимых причин
     приходит вдохновенье.
И к ручке тянется рука,
     а сердце ― к Лире,
и нет счастливей чудака
     в огромном Мире.

22.11.2024 г.

 

Жить и творить!

Порой так хочется проклясть,
     а я ― люблю.
Порою хочется бежать,
     а я ― стою.
Уюта хочется порвать
    тугую цепь
и на свободу убежать,
    в глухую степь.
На дрязги, грязь и суету
     ― орлом смотреть;
ценить людскую доброту
     и песни петь.
В заботе, поиске, трудах
     ― счастливым стать
и, робости отбросив страх,
    стихи писать.

***

Земли непостоянна Твердь,
     и Солнце жжёт траву,
а годы мне пророчат смерть,
     но я ― живу,
чтобы Судьбу испить до дна ―
     до зёрнышка, до донца;
пока не догорит Луна
    и не погаснет Солнце.

26.11.2025 г.

Влюблённый поэт

Что может быть
     прекраснее весны,
одетой в дымку
     майского рассвета?
Что может быть
     нужнее тишины
для страстного,
     влюблённого поэта?
Когда один, в ночи
     ― не зная сна,
обуреваем
     страстью неземною,
он то молчит,
     то спорит сам с собою
о том,
     что всех прекраснее ― Она.
И отложив на будущее
     сон
и в блёклом свете
     не жалея зренья,
он пишет Ей,
    что он в Неё влюблён,
и поутру
     Ей шлёт стихотворенье.

1988―2025 гг.

Не признанный при жизни гений

Свои заветные мечты
Он доверял своим романам.
В них был с царями он на Ты
И путешествовал по странам.
Он вёл отряды на врагов,
В сраженьях царства разоряя.
Сгонял в гаремы пленных вдов,
Красавиц юных покоряя.

В романах жизнь рекой текла
И всеми красками играла,
А от него жена ушла ―
От одиночества сбежала.

Царей жестоких злая прихоть
В его уме, в его руке,
Как будто сам он ищет выход
В своём безбрежном тупике.
Торопится и борзо пишет,
Чтобы успеть в свой краткий срок.
Табачным смрадом трудно дышит,
Пуская струи дыма в потолок.

Душа, как мотылёк, летела
В объятья нового романа,
А тело дряхлое хирело
В плену иллюзий и обмана.
И дни текли неумолимо
В трудах и в мелкой суете.
А жизнь его скользила мимо
В долгах, в подачках, в нищете.

Так жил он в грёзах и обмане,
Творя и сочиняя всласть.
На неоконченном романе
Вдруг жизнь его оборвалась.
В могиле, нищей и убогой,
За счёт казны скупой зарытый,
Предстал писатель перед Богом,
Своими близкими забытый.

***

Бежали дни, мелькали годы,
И вот уже в иные времена
Писателя труды вдруг дали всходы,
Как брошенные в землю семена.

При жизни никому не нужный,
Не замечаемый никем,
Его сизифов труд натужный
С годами нужным станет всем.

И станет неудобно, гадко,
Что гений в нищете прожил,
Что жизнь свою он без остатка
Своим потомкам подарил.

12.10.2024 г.

 

Каждому своё

Свить сенный воз мудрее, чем создать
«Войну и мир» иль Шиллера балладу…
Н. Клюев. Труд

Он «сенный воз» свивать учился,
Но мастерства сего ― не одолел.
Потом снопы вязать решился,
Но даже здесь не очень преуспел.

Пахать и сеять, плавить речкой лес
Пытался парень рьяно, и не раз;
Но бездарь ― он и в Африке ― балбес,
Он портил дело, ― в профиль и анфас.

Тогда решил он книгу написать:
И описать там всё, что с ним случилось.
И книга та ― на славу получилась,
И стали парня ― гением считать.

***

О люди дела, не судите строго!
Не осуждайте мастеров за их дела.
Способность каждая от сердца и от Бога;
За тем на божий Свет нас мама родила.

25.02.2026 г.

Пегас

Пегас златокрылый
над миром парит.
С неистовой силой
меня он манит.

Крылами сверкая,
копытами бьёт,
и в творчество рая
меня он зовёт.

Туда, где роятся
отары стихов
и где не боятся
поэты врагов…

Я с детства стремился
его оседлать,
но мне не давалась
могучая стать.

Быть сброшенным с крупа
случалось не раз.
Но навыки скупо,
Я ткал про запас.

И как-то однажды
Меня он принял.
И я, хоть неважно,
Но всё ж поскакал…

***

Теперь со мной дружит
крылатый Пегас
и Ангелом служит,
в назначенный час.

14.02.2026 г.

 

Читая Н. Клюева

I

В небесах узорчатые своды
На заре рисуют облака.
Славит день рождение природы,
Лес вдали нахохлился слегка…

Клюева я третий день читаю
И не знаю, как порой мне быть.
Не вполне его я понимаю,
Но мне хочется поэта полюбить:

За тропу «к иудиным осинам»,
И за «Китовраса» на скаку.
За гагару, у которой есть крестины,
И за необычную строку.

За «чулки для мира голопятого»,
За чудесный камень «Хризопрас»,
И, конечно, за Садко богатого
Что в стихах случается не раз.

Необычна и палитра и мозаика
Необъятных клюевских стихов,
В них сплетается сермяжная архаика,
Со словесной россыпью цветов.

II

Клюева стихи ― загадок многих суть,
Парадоксы нестандартной мысли.
Их необычен, сложен к сердцу путь ―
Словно чёрт на Божьем коромысле.

В них словесных истин вечный спор
И былины старины глубокой,
Чертенят запечный разговор
И на небе Ангел светлоокий.

В них разгадки Олонецких снов
И могил бескрестное вздыханье,
Хоровод находок чудных слов
И мечты загубленной желанье.

В них во всём ― загадка, и ответ,
И предчувствий потаённые угрозы,
В небесах христовых ― Божий свет,
А за окнами ― в тумане снег и розы.

III

Из пучины мыслей-глубей ярых,
Оседлав Пигаса на скаку,
Распаляясь творческим угаром,
Я читаю за строкой строку.

Впечатленья от чужих находок
Заполняют голову и грудь.
Сколько здесь разбитых морем лодок,
Не нашедших до причала путь.

Сколько здесь историй бесконечных,
Сколько в Шайке плавает Китов
И народных Истин, свеже-вечных, ―
Необычных красок и цветов.

Сколько судеб, скомканных бедою,
Сколько недосчитанных друзей ―
Брошенных, растоптанных Судьбою
В лихолетья Родины моей.

Да и сам поэт ― один из них,
Недопевший и недолюбивший,
Завещавший нам любовь и стих,
В неизвестной местности почивший.

IV

Я Клюева прочёл и ужаснулся:
― Какой поэт безвременно угас!
Он лишь в полсилы на Парнасе развернулся,
Но засверкал, как всеми гранями Алмаз.

Он после творческих полётов и терзаний,
Поэтов многих, испытав удел,
Познал немало унижений-истязаний
И был властями послан под расстрел.

Так уничтожен был наш русский Гений,
А палачи его стихи стремились запретить.
Но творчество певца восстало из забвений,
Чтоб мы могли поэта помнить и любить.

***

Нам надо помнить всё, что с нами было.
Не только Клюева нам не дано забыть:
Должны мы знать, как чуждая нам сила
Стремились русский дух в поэзии убить.

20.02.2026 г.

 

Душа поэта

Душа поэта ― храм пречистый,
Коль помыслы его чисты.
Но может в ней творить Нечистый
Свои поганые мечты.

Слугою низменных пороков
Поэт невольно может стать,
И дьявольской судьбы отроков
Он станет яро воспевать.

Или последнюю блудницу,
Что всем порокам отдалась,
Восславит он, словно царицу,
Что над людьми имеет власть.

Иль низменной души пороки
Он будет страстно воспевать.
И посрамлённые пророки
Невольно станут горевать.

Но если вдруг хазар поганый
Пойдёт на Русь опять войной,
Его призыв, всегда желанный,
Набатом зазвучит на башне Вечевой.

***

Поэт не Ангел или Совесть,
Не доблесть, праведность и честь.
Его стихи ― лишь жизни повесть:
Он пишет то, что в жизни есть.

14.02.2026 г.

 

Врубель и демон

Пролог

Судьба художника печальна,
Несправедлива и горька.
Лежит на ней печатью тайна,
Что нам дана ― на все века.

Мы разгадать её не в силах,
Не в силах правду рассказать.
Но, стоя на чужих могилах,
Мы можем только рассуждать

И строить зыбкие догадки,
Загадок память ту храня,
И, крест творя порой украдкой,
Шептать со страхом: «Чур, меня!»

I. Демон сидящий

Печальный демон, дух порока,
Сидел и что-то вспоминал.
Художник Врубель ненароком
Его таким нарисовал.

Нарисовал того, кто прячет
От смертных свой особый лик.
А это в криминале значит,
Что Врубель стал свидетелем в тот миг.

Два мира невзначай скрестились,
Вступили в тайную борьбу,
И две судьбы соединились
В одну трагичную судьбу.

(По старым, заповедным слухам:
Свобода зиждется в борьбе.
Но только связываться с духом
Нельзя советовать себе).

Та встреча, видно, не случайно
Случилась в неурочный срок.
И Врубелю открылась тайна,
Которой смертный знать не мог.

Ему открылись выси, дали,
Блаженный рай и жуткий ад.
Но духа тайные печали
Зажгли в нём пламенный закат.

Он стал творить, как одержимый:
Лепил, чертил и рисовал,
Но демон, как стрелок незримый,
Его уже не отпускал.

Дух звал его тревожным взглядом,
И взгляд тот что-то обещал,
А дух сидел, как вечность, рядом ―
Не уходил, не улетал.

И этот взгляд как сладкий яд,
Что убивает в сладкой муке.
Так палачи на жертв глядят
От любопытства и от скуки.

А Врубель видел в этом взгляде
Свои безрадостные дни,
И стал молиться ― Бога ради:
«Спаси меня и сохрани…».

И чтоб убрать тот дух сидящий ―
Из сердца вон и с глаз долой,
Стал рисовать его летящим ―
Пускай летит к себе домой!

II. Демон летящий

И вот однажды, утром ранним ―
Меж суеты и разных дел,
Дух, внемля Врубеля желаньям,
Привстал, взмахнул и полетел.

И Врубель, скованный волненьем,
Смотрел вослед, едва дыша,
Но вслед за духом, с плачем-пеньем
Взлетела Врубеля душа.

И Врубеля пустое тело
В кровати прело, как навоз.
Душа ж кометою летела,
Как звёздочка, в сиянье звёзд.

Она легко переселялась
В былых кумиров и царей.
А нагулявшись, возвращалась
К художнику ― обители своей.

А у художника ― раздрай,
В котором вместе свет и тьма,
Смердящий ад, блаженный рай.
В котором ― лето и зима.

В котором ― солнечные дали
Венчает сумрачный мороз,
А грусти светлые печали
Несёт поток кровавых слёз.

Душа же, демоном влекома,
Порой стремилась вон из дома.
А Врубель ― тело без души ―
Страдал и маялся в тиши.

И вот, решил художник смертный
В опасную игру сыграть.
Он ненавистный дух бессмертный
Поверженным стал рисовать.

III. Демон поверженный

На гребне каменных вершин,
Слегка подёрнутых снегами,
Лежал соблазнов господин
С полуприкрытыми глазами.

Одна рука под головой,
Другая ― брошена вразлёт.
Так демон, как гусак простой
Окончил свой крутой полёт.

Нагое тело костью белой
Лежит среди гранитных скал.
Такую гибель Врубель смелый
Рисунком духу предрекал.

Своей работой смелой, трудной,
Картину правя много раз,
Он разрешал её показ,
И сделал духа смерть прилюдной.

Но на картине рукотворной
Над ним смеялся дух притворный:
Он, то смотрел игриво оком,
То выгибался как-то боком,

То руку вверх приподнимал
И ей приветливо махал.
И лишь художник видел это
И не рассказывал секрета,

А лишь стремился рисовать ―
Движенья демона сковать.
Но, находясь с картиной рядом,
Он был как бы отравлен ядом.

Он слышал хоры голосов
И звуки лиры поднебесной,
Тамары слышал страстный зов,
Звучавший с гор, из кельи тесной.

Он слышал, как шумят леса
И грома грозного раскаты,
Как догорают небеса
И как рождаются закаты.

Всё в нём смешалось, закрутилось,
Куда-то в бездну понесло,
И психика его разбилась,
Как шара хрупкое стекло.

…В психушке доживая век
Наедине с самим собою,
Усвоил он, что человек
Шутить не должен с Сатаною.

07.10.2024 г.

 

Хвала творцам

Пусть благородный конь Пегас,
Веков унылых не считая,
Над бренностью возносит вас,
Бессмертье по заслугам раздавая!
Ведь скульптор иль писатель,
Как и единый Бог-создатель,
Всегда чего-то создаёт
И нам шедевры раздаёт.

Ведь созданный из мрамора Давид,
Микеланджело прославил на века;
И вечности нещедрая рука
Его в своей истории хранит.

Огюст Роден «Мыслителя» создал
Как мудрости нетленный идеал
И тем себе бессмертие сыскал.
Другой такой творец ― Бернини
«Экстаз Святой Терезы» воплотил в гранит;
И страсти те волнуют нас поныне,
А вечность ― имя мастера хранит.

Так пусть же славятся во все века
Перо, и кисть, и мастера рука!

2025 г.

---

« в оглавление